И все же консультация была необходима.
Таратар уложил двигатель в коробку, спрятал в портфель.
— Обыкновенные гении, — бормотал он, — вздумали подшутить над обыкновенным математиком. Но есть высшая инстанция — эксперимент. Так говорил мой учитель, а он, как я давно уже убедился, был мудрец.
Второе апреля.
ОТНЫНЕ И ВПРЕДЬ…
Таратар пришел в Институт физики и сказал, что хочет показать прибор.
— Зайдите в двести девятую комнату, — посоветовала секретарша.
В комнате под этим номером молодой сотрудник стучал на машинке. Стол его был завален бумагами. Физик мельком взглянул на Таратара.
— У меня двигатель… — начал Таратар.
— Понятно, — сказал физик и указал пальцем на плакат.
Плакат был во всю стену, но Таратар сразу его не заметил. Плакат гласил: «Проекты вечных двигателей не рассматриваются».
— Вся штука в том, что он работает, — усмехнулся Таратар.
Он вынул из объемистого портфеля коробку, из коробки достал изобретение Сыроежкина. По непонятной причине лампочка все еще светилась.
Физик оторвался от клавиш, внимательно осмотрел изобретение.
— Понятно, — вежливо произнес он. — Школьный прибор. Вертишь за ручку — лампочка горит.
— Правильно, — обрадовался учитель. — Крутишь и горит. Но эта лампочка горит уже три часа.
Теперь усмехнулся сотрудник:
— Не может быть. Сейчас она погаснет. Подождем несколько секунд. Присядьте, пожалуйста.
Они присели возле стола. Физик кивком головы указал на бумаги.
— Проекты вечных двигателей. Бездарная трата свободного времени. Но на каждое письмо надо ответить.
— Сочувствую, — пожалел физика Таратар.
— Ничего, у других бывает и похуже, — неопределенно ответил физик. — Посылки нам, правда, не присылают… Но ваш случай наилегчайший.